Главная / Звездные истории / Адмирал Хоппер: как девушка-кузнечик стала легендой флота и программирования

Адмирал Хоппер: как девушка-кузнечик стала легендой флота и программирования

Когда она впервые подошла к компьютеру, ей сообщили, что машина способна выполнять только арифметические операции. Но если мир есть число, как говорил Пифагор, то с чего бы компьютеру ограничиваться умножением и делением, подумала Грейс Хоппер — и создала программирование. Именно за это её называют Исааком Ньютоном от информационных технологий.

Гениальная. Остроумная. Обаятельная. Ироничная. Настойчивая. Если бы нужно было выбрать пять эпитетов, описывающих контр-адмирала Грейс Хоппер, эти были бы самыми подходящими. Её цитаты популярны среди любителей мотивирующих цитат — и, ради разнообразия, не кажутся пустопорожним умствованием, потому что за ними стоит реальный опыт. А уж отрицать, что она во многом создала тот мир гаджетов, что мы знаем, благодаря новым и смелым идеям — и, главное, их воплощениям — в мире технологий, невозможно. А началось всё, как часто бывает, в очень раннем возрасте.

Грейс Мюррей, разрушительница будильников

Хоппер — фамилия по мужу, а родилась одна из матерей программирования в семье с фамилией Мюррей. Ей дали популярное английское имя Грейс — «Благодать». Оно означает также грацию, и малышка Грейс Мюррей казалась воплощением грации. Старшая из трёх детей, она всегда знала, чем занять младших, чтобы они не мешали маме с папой, играла на пианино пьески, рано научилась читать и любила посидеть с книгой и замечательно смотрелась в новых платьицах. Поскольку её детство пришлось на самое начало двадцатого века, главное, что требовалось от девочки — выглядеть как куколка. С этим Грейс справлялась, радуя родственников, соседей и школьных учителей.

Только родители знали тайную сторону Грейс. Семь будильников были жестоко разобраны милой девочкой на пружинки, шестерёнки и болтики. Если что-то блестело и имело движущие части, Грейс не могла устоять. Ей надо было посмотреть, как это устроено.

К своему сожалению, ходила Грейс в обычную Очень Хорошу Школу Для Девочек. Там в руки детям шестерёнок не давали. Там учили делать книксен, вести беседу, играть на пианино в четыре руки и играть в подвижные, но пристойные для девочек игры. Математику и физику девочкам тоже преподавали, но в таких количествах, что аппетит Грейс только распалялся. Ей хотелось больше и больше, но её снова волокли от головоломных задачек на какие-нибудь танцы или основы домохозяйства. В общем, все надежды у Грейс были на математический колледж. Она знала, что девушки иногда поступают в колледжи. Правда, не представляла, насколько против обычно родители и преподаватели, особенно, когда речь идёт о точных науках.

Не было бы счастья, да несчастье помогло. Несчастье случилось серьёзное: из-за болезни отцу ампутировали обе ноги. Работать он больше не мог. Конечно, у него были отложены на чёрный день деньги… Посмотрев на отложенное, на двух дочерей и сына и в окно, за которым ревели двадцатые и девушки гораздо смелее учились и искали себе работу, мистер Мюррей решил, что накопленное стоит инвестировать. Если сейчас все трое детей получат хорошее образование, они смогут содержать и себя, и маму с папой.

Так в двадцать три года Грейс подала — неужели случилось?! — документы в колледж. И… срезалась на латыни. Кто бы мог подумать, что математику нужен мёртвый язык!

Надо понимать, что игра была честной. Колледж даже не думал сопротивляться поступлению девушки. Дело в том, что это был Колледж Вассара. Вассар, обычный вроде бы пивовар без особого образования, был очень прогрессивным человеком. Став успешным предпринимателем, он основал колледж, в котором девушки могли бы получать полноценное образование, в том числе — по точным наукам. Так что Грейс не отфутболили. Ей действительно пришлось пойти учить латынь и пробовать снова.

Вторая попытка увенчалась успехом, и в двадцать два года Грейс Мюррей покинула стены своей альма матер с дипломом бакалавра физики и математики и, в дополнение, специальным почётным дипломом старейшего академического общества «Фи Бета Каппа». Жизнь постлала ей под ноги дорогу из жёлтого кирпича, осталось дойти до Изумрудного города.

Грейс Хоппер — леди, перед которой расступаются стены

Нельзя сказать, что в дальнейшем везде Грейс принимали с раскрытыми объятьями. Но успешный старт так воодушевил её, что препятствий она будто не замечала — точнее, воспринимала, как очередную головоломную задачку, которую надо быстренько решить. В двадцать восемь лет Грейс закончила Йель. Своей молодостью в университете она пользовалась вовсю: бегала на вечеринки и в кино с компанией таких же девушек, одержимых наукой и не сдерживаемых родителями. В результате к выпускному у неё был жених, конечно же, полная её противоположность — филолог с милым, мягким характером, и сразу после выпуска Грейс стала миссис Хоппер.

Бывшие однокашники шутили: мол, ради фамилии и вышла. Ведь Грейс Хоппер — это почти grasshopper, то есть кузнечик, только изящный, и наша Грейс со своим чувством юмора мимо такого каламбура пройти спокойно не могла.

Позже эту шутку снова вспомнили. Сразу после выпуска Грейс как будто пошла по нормальному сценарию для дамочки американского среднего класса — ушла преподавать в Колледж Вассар. Пристойная профессия для образованной жены. Но, работая, Грейс параллельно защитила докторскую в Йеле, да так блестяще, что всё завертелось: доклады, конференции, семинары. Милый мягкий Хоппер, мечтавший о скромном семейном гнёздышке, взбунтовался, оказавшись на позиции вечно заброшенной жены. Грейс выслушала его претензии и дала развод. А чудесную фамилию, естественно, оставила себе. Шутки про «сходила замуж ради фамилии» среди приятелей вспыхнули с новой силой.

Чтобы отвлечься от состоявшейся семейной драмы, Грейс сходила в парикмахерскую и поступила на военную службу. У неё были свои представления о том, как можно придать жизни новизны, и ещё она, похоже, была не прочь везде ходить в окружении мужчин. И мир математики, и мир военных давали ей такую возможность — только военные были в куда лучшей форме (и буквально тоже).

Вообще, конечно, в армию её попытались не взять — весом с того кузнечика, со слабыми лёгкими и зрением, возраст за тридцать, то есть, далеко не девица из разряда «кровь с молоком». Но не пустить Грейс туда, куда ей надо, было невозможно.

Ей опять помогло несчастье: в сороковом году уже шла Вторая Мировая война, и за три года, что Хоппер добивалась права служить в армии, образовалась огромная нужда в кадрах, тем более — квалифицированных. Грейс взяли на флот, после множества комиссий и настоящей атаки прошениями, заявлениями и убеждениями. Правда, служить ей пришлось на твёрдой земле, в Бюро артиллерийских вычислительных проектов. Зато — за новейшей вычислительной машиной. С супермощностью — до трёх арифметических действий в секунду. Возле такого монстра у любой любительницы техники и математики в то время закружилась бы голова.

Как кузнечики становятся адмиралами

В то время уже появились робкие попытки частичной автоматизации вычислений на ЭВМ. Позже их назовут подпрограммами. Каждый составлял такие недопрограммки для себя, если мог. Хоппер сразу поняла, что это — не просто костыли, которые помогают немного филонить на службе, и принялась собирать коллекцию из подпрограмм коллег, добавляя, конечно, и свои. Такая библиотека подпрограмм резко повысила скорость и эффективность работы. Проблема была в том, что говорить с компьютером приходилось по‑прежнему на языке чисел, а в длинной, занудной череде циферок легко допустить ошибку. Вот в словах её заметить проще, думала Хоппер.

Из этих мыслей много позже появился первый компилятор — именно её авторства! — и первая программа, над которой работал с её подачи, конечно, уже целый коллектив. В мир компьютеров вошли программы. А библиотеки, к которым они должны обращаться, до сих пор — неотъемлемая часть программирования.

Хоппер заставила весь мир сделать прыжок к будущему со смартфонами и электронными протезами ног. Кстати, именно из Хоппер ошибки в программах называют багами, то есть жуками. Ей пришлось налаживать работу компьютера, разыскивая и извлекая из его нёдр мотылька, который влетел внутрь и вызвал короткое замыкание. Процесс Хоппер назвала дебаггингом (очищением от жучков), мотылька наклеила в журнал работы с ЭВМ, и термины баг и дебаггинг навсегда вошли в жизнь программистов.

Тем временем точность её вычислений и новаторский подход обратили на себя внимание командования. Успехи Хоппер отметили, и она… с блестящим резюме ушла в частную коммерческую компанию, чтобы узнать, каково это — работать на компьютерах с восьмеричным, а не двоичным кодом. Перед собеседованием она, конечно, обновила причёску. Хоппер знала, знала толк в новизне. А в сорок шесть лет на новом месте она предъявила компании и миру первый настоящий компилятор. Он переводил команды высокого уровня в машинный код, регулировал использование памяти ЭВМ и организовывал подпрограммы. В общем, он делал очень многое из того, что прежде надо было делать вручную, не поднимая головы, операционистам.

Хоппер выделили рабочую группу, и она разработала прототип операционной системы, состоящей из языка программирования и компилятора.

Грейс схитрила, придумывая слова для компьютерного языка. Они должны были легко запоминаться людьми, то есть быть обычными английскими словами, обозначающими действия, но компьютеру учить всю последовательность букв было необязательно. Он должен был опознавать первую и третью, то есть команды вроде ADD (добавить) или COMPARE (сравнить) выглядели для него, на самом деле, как AD и CM. Это упрощало работу и машине, и программисту. Правда, пришлось потрудиться, отбирая слова, которые не запутывали бы обоих.

К чему это привело? К тому, что в пятидесятых и шестидесятых стали возможны сложные автоматизированные вычисления для будущих космических полётов. К тому, что принципы отбора слов и создания библиотек от Грейс сделали возможным создание множества старых языков программирования — а от них произошли нынешние. Про смартфоны и протезы мы уже написали.

Армия подписала с Грейс Хоппер пожизненный контракт. Новые звания ей за выслугу и новые достижения давали исправно. Так в семьдесят девять лет Хоппер стала контр-адмиралом. На этом она решила, что счастья в жизни добилась полного, и настояла на отставке. Из своего кабинета забрала знаменитые часы Хоппер — идущие в обратную сторону.

За ней следом волочился шлейф из сорока почётных званий в разных университетах и колледжах страны. По пути её стояли, вытянувшись во фрунт, моряки, отдающие честь. Хоппер улыбалась. Она вообще по жизни много улыбалась.

После отставки Хоппер подождала ещё немного — пока лично президент США не догадается вручить ей Национальную медаль за развитие технологий — и в возрасте восьмидесяти шести отправилась туда, где её, наконец, перестанут постоянно дёргать с просьбами о консультации, лекции и «просто посмотреть». Хоппер положили в гроб и понесли на кладбище для контр-адмиралов. По пути её опять стояли, вытянувшись во фрунт, офицеры в хорошей форме и отдавали честь. Возможно, Хоппер опять улыбалась.

Несколько цитат, без которых нельзя рассказывать об адмирале Хоппер

  • Идите и делайте; вы всегда успеете оправдаться позже.
  • Самая опасная фраза в языке: «Мы делали так всегда!»
  • Корабль в порту находится в безопасности, но корабли строят не для этого. Они должны плавать и делать что-то новое.
  • Преобразовывать информацию в знание — обязанность человека. Мы начинаем забывать, что ни один компьютер никогда не задаст нового вопроса.

История ещё одной женщины, гениальной в математике — Эми Нётер: главная по математике, сумевшая пережить шовинизм, но не Гитлера.

Источник

Смотрите также

Гордость и предубеждение: придуманная любовь Джейн Остин

Писательница жила фантазией об идеальной любви, и поэтому отвергла настоящую, но слишком уж земную любовь …

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *